Глобальный энергетический кризис, спровоцированный обострением ситуации вокруг Ирана, демонстрирует черты, которые не вполне соответствуют первоначальным прогнозам ведущих экономических аналитиков. Несмотря на очевидное усиление инфляционных процессов и подорожание нефтяных котировок, мировая финансовая система пока сохраняет устойчивость. Издание Financial Times определило пять специфических особенностей текущего кризиса, которые стали неожиданностью для участников рынка.
По мнению ряда экспертов, первоначальные оценки последствий конфликта были излишне пессимистичными. Вопреки ожиданиям о катастрофическом дефиците углеводородов, нефтяные цены не установили новых исторических максимумов — для сравнения, в 2008 году стоимость барреля марки Brent достигала $147,50. Стабильность глобального роста обеспечили несколько факторов: использование 400 млн баррелей нефти из стратегических резервов, корректировка объемов закупок сырья со стороны Китая и сохранение динамики международной торговли.
При этом аналитики компании Capital Economics отмечают, что темпы роста мировой экономики во втором квартале практически сравнялся с показателями первого. Однако угроза рецессии сохраняется: если цена на нефть закрепится в диапазоне $110–$120 за баррель в ближайшие шесть месяцев, глобальный рост может просесть до 2% при прошлогоднем уровне в 3,5%. Нил Ширинг из Capital Economics предупреждает:
текущие условия могут привести ситуацию к состоянию рецессии.
Особую остроту кризис придал не рынок сырья, а сектор готовых нефтепродуктов. Дефицит мощностей НПЗ и усложнение логистики создали серьезное давление на цены бензина, дизеля и авиакеросина. Согласно сведениям Международного энергетического агентства (МЭА), независимые заводы в Китае снизили объемы производства до девятилетнего минимума, а экспорт дизельного топлива с ключевых НПЗ Ближнего Востока к августу сократился до 25% от уровня, предшествовавшего конфликту. В августе глобальная выработка нефтепродуктов упала более чем на 4 млн баррелей в сутки относительно прошлого года. В США стоимость топлива подскочила выше $6 за галлон, что вдвое превышает докризисные значения, а в Европе и США цены на дизель преодолели отметку в $200 за баррель.
Текущий энергетический шок имеет принципиальные отличия от исторических прецедентов. Даже при текущих церах нефть остается дешевле, чем во времена прошлых пиков, если учитывать инфляцию. Например, рекордные $147,50 за Brent в 2008 году в сегодняшних ценах эквивалентны $230. Ситуацию смягчает и изменение географии добычи: на фоне иранского конфликта лидирующие позиции заняли США, а значительный рост показали Канада, Бразилия, Гайана и Венесуэла. Кроме того, роль нефти в мировом энергобалансе снизилась с 46% (пик полвека назад) до менее чем 30%. Энергоемкость производства мирового ВВП также упала более чем на треть с 1990 года.
Наиболее уязвимыми перед лицом кризиса оказались развивающиеся регионы. Рост стоимости ресурсов уже трансформирует экономическую модель многих стран: в Азии и Европе растет спрос на электромобили, китайские химические гиганты сокращают мощности, а авиаперевозчики меняют маршрутную сеть. В Азии наблюдается возврат к использованию угля вместо газа. На фоне роста цен на газ на 160% и истощения резервов в Европе, беднейшие государства сталкиваются с социальными потрясениями: в Сирии протесты спровоцирован подорожанием топлива, в Бангладеш и Пакистане возникли сложности с импортом газа, а в Индии нехватка СУГ привела к закрытию ресторанов. Власти Филиппин даже ввели режим чрезвычайного положения, переведя персонал на удаленную работу.
В ответ на давление МЭА сообщает, что 94 государства прибегли к субсидиям или налоговым льготам для защиты населения. Международный валютный фонд (МВФ) скорректировал прогнозы, снизив ожидания роста для импортеров, таких как Египет, Марокко и Тунис, но повысив их для экспортеров — Нигерии, Анголы и Алжира.
Дополнительную неопределенность вносит информационный вакуум. Рынок фактически работает в условиях дефицита данных: если США публикуют отчеты еженедельно, то другие страны делают это раз в месяц, а Китай полностью скрывает сведения о своих запасах. Это вынуждает трейдеров полагаться на спутниковый мониторинг и отслеживание танкеров. По данным МЭА, с начала противостояния США и Ирана наблюдаемые мировые запасы сократились на 507 млн баррелей (около 3 млн баррелей в сутки). Однако из-за сложности учета нефти в подземных хранилищах невозможно точно определить запас прочности мировых резервов.
