Энергетическая безопасность европейского континента оказалась в тисках между текущим дефицитом и грядущим перепроизводством сжиженного природного газа (СПГ). Как сообщает издание The Economist, текущий кризис, спровоцированный отказом от российских ресурсов и эскалацией на Ближнем Востоке, может смениться разрушительным профицитом предложения.
История последних четырех лет демонстрирует, как Европа была вынуждена в экстренном порядке искать замену 40% своего газового импорта из России. Основным ориентиром стал Катар — ключевой игрок на рынке. В то время министр энергетики Катара Саад аль-Кааби подчеркивал исключительную надежность поставок страны, гарантируя бесперебойность сервиса на протяжении более 26 лет. Однако геополитическая нестабильность изменила правила игры: из-за конфликта в Иране и закрытия Ормузского пролива Катар был вынужден объявить форс-мажор. Последствия оказались ощутимыми: с марта объем отгрузок из страны сократился на 536 танкеров по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, а общий дефицит СПГ достиг 39 миллионов тонн.
Ситуация с хранением ресурсов в Европе также вызывает тревогу. Текущий уровень заполненности газовых хранилищ составляет лишь 72%, что является историческим минимумом для данного сезона. Для сравнения, в период с 2022 по 2025 годы этот показатель стабильно держался на отметке 90%. Особо критическая ситуация наблюдается в Германии, где наполненность резервуа de упала до 57%.
При этом аналитики видят в нынешнем кризисе зачатки будущего дисбаланса. Эйми Парпиа, возглавляющая отдел исследований и аналитики в компании Six One Commodities, указывает на прямую зависимость: чем острее ощущается нехватка газа сегодня, тем выше риск перепроизводства в будущем. На этом фоне некоторые потребители уже начали менять стратегию, откладывая закупки в ожидании снижения котировок или переориентируясь на альтернативные источники, чтобы снизить зависимость от стран Персидского залива.
Признаки грядущего избытка предложения стали заметны уже на недавней конференции Gastech в Бангкоке. Участники мероприятия — крупнейшие энергетические гиганты и государственные корпорации — активно презентовали новые инфраструктурные проекты. Ожидается, что к 2030 году мощности по сжижению газа в США могут увеличиться почти вдвое, а развитие проектов в Канаде и внедрение мобильных установок позволят вовлекать в рынок новые месторождения. В совокупности это может поднять ежегодный объем мировых поставок до 630 миллионов тонн, что на 60% превышает показатели прошлого года. При этом прогноз спроса выглядит более сдержанным: согласно данным Rystad Energy, к концу десятилетия потребление составит около 574 миллионов тонн, что ниже уровня 583 миллионов тонн, зафиксированного до конфликта на Ближнем Востоке.
Если все запланированные расширения и возвращение Катара к полной мощности реализуются, рынок столкнется с профицитом в размере 55–75 миллионов тонн, что неизбежно спровоцирует обвал цен. Издание The Economist подчеркивает, что последствия этого дисбаланса могут дестабилизировать рынок на многие годы.
Политический контекст также играет роль в формировании новых энергетических реалий. Евросоюз планирует к 2027 году полностью прекратить импорт российского СПГ, а с 30 сентября следующего года вступят в силу запреты и на поставки трубопроводного газа. Еврокомиссар по энергетике Дан Йоргенсен уже назвал попытки возобновить импорт российских энергоносителей стратегической ошибкой. В свою очередь, в России санкционное давление считают неэффективным. Зампредседателя Совета безопасности Дмитрий Медведев предупреждал, что отказ от российского газа лишь усилит критическую зависимость Европы от американских поставщиков. Подобные опасения разделяют и европейские компании оборонного и энергетического секторов: как отмечает The New York Times, полная потеря российского ресурса может дать США рычаги для чрезмерного влияния на внутреннюю энергетическую политику ЕС.
