Мировая энергетическая архитектура прямо сейчас проходит через фазу фундаментальной трансформации. Как сообщает издание The Times, блокировка Ормузского пролива, ставшая следствием военного противостояния США и Ирана, спровоцировала тектонический сдвиг на рынке нефти. Мировые импортеры, вынужденные в экстренном порядке искать обходные пути, фактически изменили расстановки сил в глобальной отрасли, предоставив шанс игрокам, которые еще вчера оставались на периферии большого бизнеса.
Главными бенефициарами нынешнего кризиса стали страны, ранее не претендовавшие на роль ключевых экспортеров. Ярчайший пример — Гайана. Имея население менее миллиона человек, эта страна уже демонстрирует впечатляющие результаты, добывая почти 1 миллион баррелей в сутки при общих запасах, оцениваемых в 11 миллиардов баррелей. С момента запуска первой добычи на шельфе в 2019 году темпы роста поражают: аналитики прогнозируют, что к 2030 году объемы поставок из этой страны удвоятся.
Но Гайана — не единственная «звезда» новой реальности. Новые нефтяные горизонты открываются у берегов Намибии и Кот-д'Ивуара, а Уганда активно готовится к запуску собственной добычи. Параллельно с этим меняется и стратегия крупнейших потребителей. Азиатские гиганты — Китай и Индия — начали масштабную диверсификацию, переориентируя закупки на Бразилию и Африку, чтобы снизить свою критическую зависимость от нестабильного Ближнего Востока. В результате на арене сформировался новый мощный блок — так называемый «Американский квинтет», в который вошли США, Канада, Бразилия, Аргентина и Гайана. Этот альянс фактически начинает формировать рыночную повестку в обход традиционного ОПЕК.
Страны Персидского залива, понимая масштаб угрозы для своих доходов, не намерены бездействовать. Чтобы сохранить контроль над потоками, государства региона готовы инвестировать миллиарды долларов в создание инфраструктуры, позволяющей миновать Ормузский пролив. ОАЭ форсируют строительство второго трубопровода к порту Фуджейра, а Саудовская Аравия расширяет мощности, ориентированные на Красное море. Согласно прогнозам Goldman Sachs, к 2028 году альтернативные маршруты смогут покрывать до 60% тех объемов нефти, которые раньше неизбежно проходили через Ормуз.
Разумеется, этот переход не проходит безболезненно. Новые логистические цепочки крайне уязвимы: танкеры в Красном море остаются легкой мишенью для атак хуситов, а любая попытка перенаправить трафик требует колоссальных дополнительных издержек. Тем не менее, сама стратегия диверсификации уже приносит плоды, постепенно подрывая рычаги влияния Ирана на мировой рынок.
Ситуация в самом проливе остается крайне напряженной. Конфликт между США, Израилем и Ираном, разбушевавшийся в феврале, фактически парализовал судоходство через этот стратегический узел. 8 августа генерал Хосейн Мохабби из Корпуса стражей исламской революции (КСИР) подчеркнул:
возобновление свободного движения судов напрямую зависит от политической воли США и готовности Тегерана к компромиссам.
На данный момент Иран и Оман пытаются найти хрупкий баланс. Как сообщает издание Fars, стороны достигли временного соглашения о разделении коридоров: вход в пролив будет осуществляться через северный путь у побережья Ирана, а выход — через южный коридор у берегов Омана. В долгосрочной перспективе планируется переход к единому центральному коридору под совместным контролем, что также подразумевает введение определенных сборов за проход. Однако даже в случае полного открытия пролива, эксперты Международного валютного фонда предупреждают: на восстановление прежнего уровня поставок нефти уйдет не менее двух-трех месяцев.
